« Растительный мир Калужской губернии | Главная | Растительные сообщества »
Константин Николаевич Леонтьев.Столицы (о литературе)
Автор: Калуга
Им руководит тщеславие. Он не признается в этом самому себе, считает, что в литературе он идет скромным путем. Так, Страхову он писал в 1875 году: «Я честолюбив, быть может, даже и тщеславен, но не в искусстве — в нем я чист!» Но он непременно хочет ездить на козлах, а не на запятках общественной моды. Характер воина и независимого человека проявлялся в нем всегда. Ему не удается даже на время прикрыть его драпировкой. И это постоянство борьбы приводит к безмолвному отходу от публики.
Леонтьев хочет все и сразу, а общественность сначала выжидает, затем переходит к активному молчанию. Многие его сотоварищи по клану публицистов и литераторов обещали написать о нем, высказаться публично, но он так и не дождался сколько-нибудь ясного анализа его работ. Один В.В. Розанов в последние годы жизни Леонтьева более всего понял его, и то заочно, по письмам, они нашли много общего во взглядах.
Молчание публики «убивает» Леонтьева, вызывает в нем злобу по отношению к пишущей и читающей публике. «Публика — блудница гнусная и легкомысленная, развязная дура. Знатоки должны ее, негодную, учить тому, что они сами понимают, а не ждать от нее чего-то путного. Белинский учил ее, Лессинг учил ее, Ап. Григорьев вечно ей противоречил… А иначе, я боюсь, лучшие и даровитые из вас и самые независимые слишком поддались влиянию общества, которое всегда не что иное, как собирательная бездарность. В критике не похвал только я искал бы, а подстрекательства и умного суда».
Леонтьев ясно чувствует, что в литературе он не нечто, а что-то. Он дает новую и твердую пищу для размышлений, которые нужно или идти оспаривать, или соглашаться с ними. Первое — не умеют, второе — обидно. Вот редакторы или молчат,или без доказательства зовут Леонтьева «психопатом», «фанати-
ком», «хищным мистиком» или «умом великим, но взбалмошным и больным». «Не верьте им, — пишет он княгине Е.А. Гагариной. — Я умом здоров, а они умом слабы, и больше ничего».Действительно, он обладает диалектическим и весьма глубоким умом. «Я же по складу ума более живописец, чем диалектик,более художник, чем философ; я — не доверяющий вообще слишком большой последовательности мысли (ибо думаю, что последовательность жизни до того извилиста и сложна, что последовательности ума никогда за ее скрытою нитью не поспеть)».
Несмотря на то что Леонтьев постоянно подчеркивал свое неумение вести метафизические рассуждения, способность его к анализу и глубокому синтезу исследуемых положений в сочетании с мастерским владением искусства слова (он обладал высокой культурой языка, выражения мыслей) дают нам право считать его русским философом.
К нему в полной мере применимы слова одного из героев его литературных произведений: «Не бойся философии, мой друг! Она невидимая основа нашей жизни. Каждый из нас, каждый человек, каждый простолюдин — философ, сам того не зная!» («Исповедь мужа», 1867). Да, собственно, все признаки русской философии в его творчестве проявились достаточно ясно.
Философские взгляды Леонтьева строятся в антропоцентрическом ключе, они не оторваны, а органически связаны с религиозным мировоззрением, тесное единение с литературой также присуще его творчеству. Он добавляет свой элемент в русскую философию — эстетизм. Он первый русский эстет по стилю мышления, причем его эстетический подход дает стройность и логическую преемственность всей его онтологии и антропологии. Эстетика Леонтьева требует более пристального анализа, ибо она проходит через всю его жизнь, творчество и религиозное мировоззрение. В ней четко проявляется целостность и сила русского философа как оригинальной и исторически уважаемой личности.
Отдельная благодарность:
Темы: Известные люди Калуги |
- Ничего не найдено
Отзывы
Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.