« В Доме Красной Армии | Главная | В бору »
Необыкновенный лектор
Автор: Калуга
Мне приходилось встречаться с выдающимися людьми нашей Родины, но наибольшее и неизгладимое впечатление осталось от общения с К. Э. Циолковским. И не потому, что приходилось чаще видеть этого человека. В нем сочетались гениальность ученого и чарующая, порой по-детски наивная, простота в обращении с людьми, чего я не встречал у других.
Впервые я увидел Константина Эдуардовича, будучи студентом. Я и мой товарищ по университету Владимир Ас-сонов отправились к нему и дорогой все гадали, какова будет встреча. Добираемся до Коровинской улицы, с промоинами на проезжей дороге. В самом конце ее — серенький домик. Входим, и поднимаемся по крутой лестнице вверх в светелку. Знакомимся, и сразу возникла непринужденная беседа. Словами не выразишь, как приветливо встретил нас Константин Эдуардович.
В небольшой комнатке стоял самодельный токарный станок, верстак, пресс для гофрирования жести, из которой делались модели дирижаблей, слесарные и другие инструменты. С юношеской увлеченностью и убежденностью зрелого ученого, много думавшего над своей идеей, Константин Эдуардович говорит о преимуществе воздушного корабля с металлической оболочкой. Затем берет одну из таких моделей, быстро накачивает насосом, сделанным им самим. Модель принимает сигарообразную форму, как будто сделанную из какого-то эластичного материала.
Константин Эдуардович терпеливо отвечает на наши вопросы, разъясняя все, что нас интересует. Он подробно описывает остроумные соединения между металлическими листами, позволяющие изменять форму и объем модели,
говорит, для чего нужно гофрировать оболочку, вместе с тем жалуется не на трудности работы, а на невозможность достать материал, на отсутствие соответствующего оборудования.
— Разве сделаешь простым паяльником быстро и хорошо?.. Да и жесть стоит дорого, и не всегда ее можно купить, а хотелось бы сделать лучше, чтобы быстрее добиться надежных результатов.
Константин Эдуардович с увлечением рисовал нам картины будущего воздушного транспорта. Он был убежден в преимуществе дирижабля, его экономичности.
Я начал с воспоминаний о первом посещении, но многое осталось в памяти и от последующих встреч.
Когда наставало время уходить, Константин Эдуардович заставлял вместе с ним спуститься в столовую. Угощал печеньем, сам накладывал в блюдечки варенье и старался, чтобы гости чувствовали себя за столом как дома.
Особенно памятны мне беседы с ним в его рабочем кабинете-светелке. Направо от входа стоял большой диван. У противоположной стены с окном — письменный стол. Рядом старенькое кресло. Когда войдешь, бывало, к нему по лестнице наверх, Константин Эдуардович неторопливо откладывает небольшую дощечку вроде фанеры, размером примерно 40X50 см на письменный стол. На дощечке бумага и карандаш. Циолковский писал обычно на дощечке, держа ее на коленях.
…Константин Эдуардович любил художественную литературу. Он очень высоко ценил Л. Н. Толстого, который, по его мнению, как никто из современных писателей, сильно и глубоко показал человеческие переживания. Ценил тонкий юмор Чехова, преклонялся перед многогранным творчеством Пушкина. И все же темы литературного характера не захватывали сильно Циолковского. Он не мог останавливаться на них долго. Но стоило только перейти к вопросам воздухоплавания, как ученый становился юношей, с увлечением говорил без конца о том, над чем работает, что его занимает и что нужно еще разрешить.
Константин Эдуардович был остроумным собеседником, любил пошутить и беседы с ним порой прерывались какими-нибудь веселыми шутками. Говорить с ним приходилось всегда громко. Однажды я как-то сказал что-то громче обычного. Мой собеседник отстранил свой «слуховой аппарат».
— Не надо так громко,— сказал он,— я хорошо слышу с моим прибором. Не надо напрягаться…
Циолковский, очевидно, уловил мое недоверие к его словам и улыбнулся.
— Вы не верите? Так вот слушайте.— С этими словами он взял трубку, посмотрел на меня лукаво, добродушно улыбнулся и, пользуясь ею как мегафоном, неожиданно и очень громко издал голосом какой-то необычный звук. Невольно пришлось вздрогнуть и закрыть уши ладонями. Нужно было видеть милого Константина Эдуардовича в этот момент! На его лице — лукавая улыбка и явное удовлетворение от достигнутой цели.
— Ну, вот! А вы не верили старику… Я теперь хорошо слышу, как плещется вода от весла на реке, слышу отдаленные разговоры… Если пойдете вечером с барышней гулять в бор, то не садитесь близко от моего дома, подслушаю и узнаю все ваши секреты.
Немногим калужанам Циолковский был известен как изобретатель. И вот двое студентов Московского университета Владимир Васильевич Ассонов и автор этих строк решили познакомить калужан с их знаменитым земляком, организовав лекцию о дирижабле с цельнометаллической оболочкой. Получить согласие Константина Эдуардовича выступить оказалось делом трудным.
— Ну, к чему разные хлопоты? Кому это нужно? Никто не интересуется. Я писал об этом в «Русское слово» и «Русские ведомости»и ничего путного не вышло… Надо показать модели, а как мы их возьмем? Это трудно…
Мы ответили, что нам нужно только его согласие, а все остальное сделаем сами. В конце концов Циолковский согласился. Были подготовлены диапозитивы, упакованы модели. Все это мы повезли в частное реальное училище. Зал очень небольшой, на втором этаже. Цены билетов на лекцию установили разные: первые ряды — 20 копеек, средние —15 и последние —10. Никто из видных жителей Калуги не оказался в числе слушателей, отсутствовали крупные чиновники, знать и т.п. При распространении билетов бывали такие вопросы: «Какая же это лекция за 20 копеек?» «А кому известен ваш Циолковский?»
Аудитория состояла из мелких служащих, учащихся средних учебных заведений и нескольких учителей. На демонстрационном столе лежала плоская модель дирижабля, сделанная из жести, воздушный насос и другой демонстрационный материал. Лектор был в скромном черном сюртуке. Я сидел на одном из стульев первого ряда, чтобы в случае необходимости помочь Циолковскому. Мой товарищ оперировал проекционным фонарем.
Константин Эдуардович неторопливо вошел в зал, подошел к столу, посмотрел на своих слушателей и начал, я бы сказал, не лекцию, нет, он начал делиться с присутствующими своими мыслями о том, над чем работал многие годы, как он пришел к тем выводам, о которых рассказывал удивительно просто и ясно, и почему в каждом отдельном случае он поступал именно так, а не иначе. Говорил о пользе дирижаблей для нашей родины, о дешевизне перевозок на них грузов и людей. На экране появились изображения, поясняющие слова ученого.
Вскоре после начала лекции Константину Эдуардовичу нужно было что-то показать на экране. Он посмотрел на стол перед собой и не нашел указки — она была забыта в учительской. Я встал, чтобы принести ее, но Циолковский остановил меня:
— Я сам могу сходить, зачем тебе беспокоиться? Тут недалеко… А они (жестом руки показывает на слушателей) подождут, не обидятся. Я скоро приду!
Через минуту проникновенная беседа продолжалась.
Меня поразило поведение аудитории. Ни единой усмешки, ни одного иронического замечания или движения, полное молчание. Так захватил Константин Эдуардович своих слушателей. Присутствующие поняли, что перед ними не просто лектор, учитель, а человек, отдавший свои думы и труды народу.
Мне пришлось видеть много лекторов — докторов наук, профессоров, академиков, искусствоведов, артистов, писателей, но уверен, что ни один из них не поступил бы так из-за забытой указки, как сделал это Константин Эдуардович: «Они подождут, не обидятся. Я скоро приду».
Как истинный патриот своей родины, К. Э. Циолковский всячески хотел помочь укреплению ее обороноспособности. Мне вспоминается такой случай. Во время празднования 75-летия со дня его рождения, в перерыв юбиляр имел разговор с представителями ВВС относительно артиллерийского орудия.
— Я послал в Москву мои расчёты относительно устройства особой пушечки. Она рассчитана по-новому, на ракете. Плохо будет тем, с кем она заговорит,— заметил с улыбкой Константин Эдуардович.— Пусть не суются к нам с завоеваниями разные разбойники.
В заключение он снова повторил:
— Сделайте обязательно такую пушечку — она поможет одолеть врага.
И впоследствии подобная пушечка, действительно, советскими специалистами была сделана. Она оказалась грозной, хотя и получила в армии ласковое имя «Катюша».
Отдельная благодарность: Удаление зубов без боли! Звоните - Удаление зуба. Сеть Поликлиник Семейный доктор.
Темы: Циолковский-часть истории |
- Ничего не найдено
Отзывы
Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.