« Из Свердловска в Калугу | Главная | К. Э. Циолковский об эсперанто »
Откровенный разговор
Автор: Калуга
Я приехал в Калугу в 1933 году. До этого знал о Циолковоском как об изобретателе дирижабля и космической ракеты. Пресса называла Циолковского «патриархом звездоплавания», но межпланетные полеты представлялись в то время необычайной фантастикой.
В Калуге я познакомился с брошюрами ученого. Меня Заинтересовали его идеи. То, о чем он писал, было самобытно, ново и необычно. Но многое в его высказываниях вызвало и возражения. А так как Константин Эдуардович в Щоих брошюрах печатал ответы на полученные письма, я, Прочитав его «Монизм вселенной», написал ему письмо со Своими вопросами и возражениями. Это письмо я опустил почтовый ящик в двери его дома. Дня через два получил него очень короткий, написанный карандашом ответ:
«Зайдите, побеседуем и книжки дам. От 3 до 5 всегда дома. Скорей лучше. Циолковский».
Я пришел в назначенное время и потянул проволочную ручку звонка. В сенях послышался звон колокольчика. Не помню, кто открыл мне дверь, кажется, это была Варвара Евграфовна. Меня провели по коридору в дом, и я поднялся по узкой крутой лестнице в «светелку».
Очень смутно помню обстановку. В маленькой комнате, преддверии рабочего кабинета, хорошо запомнились только стопки лежавших прямо на полу брошюр Циолковского. Их было много. Маленькие книжечки в разноцветных обложках.
Константин Эдуардович встретил приветливо. Его рукопожатие было слабым, рука — мягкой. Он сразу же поразил меня своим видом. Одетый по-домашнему запросто, неторопливый в движениях и словах, он чем-то напоминал мудреца античной древности.
Усадив меня в кресло, он сел напротив и взял слуховую трубку. Видя перед собой рупор, я невольно повышал голос, и Константин Эдуардович не раз обращался ко мне со словами: «Не напрягайте голос, я вас хорошо слышу». Константин Эдуардович очень располагал к себе. Обладая обширными познаниями, он не подавлял собеседника и говорил удивительно просто о самых сложных вопросах.
Наша беседа началась с того, что Константин Эдуардович стал расспрашивать меня обо мне самом и моей семье. Я поведал ему свои основные «биографические данные», а затем разговор перешел к нашим расхождениям. Я повторил примерно то же самое, о чем писал в письме.
Предисловие к своей работе «Монизм вселенной» Константин Эдуардович начинал такими словами: «В мои годы умирают, и я боюсь, что вы уйдете из этой жизни с горестью в сердце, не узнав от меня (из чистого источника знания), что вас ожидает непрерывная радость».
Дальнейшее содержание «Монизма» передаю кратко своими словами. Человек умирает и ничего от него не остается, организм распадается полностью, но атомы, составлявшие его, не исчезают. Через мириады лет они снова неминуемо окажутся в организме. За эти мириады лет будет идти эволюция, и все низшие формы жизни окажутся изжитыми, омы, когда-то входившие в организм человека, воплотятся в высокосовершенные прекрасные существа, обладающие могучим интеллектом. Именно это и вызывало у меня возражение. Допустим, что будет именно так. Но какое в этом утешение? Где бы оказались «мои» атомы, меня самого уже не будет! Какая же тут радость?
Константин Эдуардович внимательно и спокойно выслушал меня, а потом искренне и простодушно ответил, что он склонен так думать. Но наше «я» такое маленькое, незначительное, что за него не стоит держаться. Далее мы заговорили о полетах в космос, и я сказал, что жизнь в длительном отрыве людей от земли и живой прибудет
угнетающе однообразна и безрадостна. Константин Эдуардович ответил мне примерно так:
— Население Земли увеличивается и человечеству неизбежно придется выбираться на просторы Вселенной. Люди привыкнут к новым условиям существования так же, как привыкли жить в огромных многоэтажных каменных домах, в коробках своих квартир, в отдалении от природы. Человек преобразует и усовершенствует растительный и животный мир на Земле. Жизнь на эфирных островах и в оранжереях космических ракет будет благоустроенной и прекрасной. Сейчас нам это трудно себе представить. Константин Эдуардович говорил с непоколебимой уверенностью, старался убедить меня, но не стремился навязывать свои мысли.
Я был у Константина Эдуардовича несколько раз. В разговоре он неоднократно подчеркивал: «Я материалист» или “Все мои выводы имеют материалистическую основу”. Он высоко ценил технические знания, но техника для него не была самоцелью, а только средством для осуществления высших форм социальной жизни и совершенствования самого человека.
Константин Эдуардович придавал огромное значение развитию воздушного транспорта и постоянно подчеркивал роль дирижаблей в народном хозяйстве. Говорил о преимуществах «аэроната» — дирижабля с металлическим баллоном. Об этом он рассказывал много, слушать его было интересно.
Работая художником-оформителем, я подготовил в 1934 году первомайскому празднику большую витрину магазина (против Дома работников просвещения) На тему «Циолковский». Константин Эдуардович дал для экспонирования модель своего дирижабля. Были выставлены фотографии, брошюры, схематический чертеж «аэроната», плакат, изображающий спуск пассажирской космической ракеты на Луну.
В молодости я увлекался туризмом, в нашей беседе как-то зашла речь и на эту тему. Константин Эдуардович интересовался условиями жизни в палатке. Как я себя чувствовал во время холода или дождя? После моего ответа, улыбнувшись, сказал:
— В ракете, наверное, будет гораздо больше удобств.
И все же условия примитивного быта на лоне природы, без городского комфорта, его очень интересовали. Я показал способ вязания узлов, применяемых в туристской практике; Константину Эдуардовичу особенно понравился удобный для связывания «плоский узел».
Как-то он сказал, что поговорку «век живи — век учись» следует понимать шире, чем это обычно принято. Надо не только пополнять свои знания, но сохранять в себе способность воспринимать новое, шагать в ногу с интересами своего времени.
Отдельная благодарность: Автомойки Karcher и Kranzle: оборудование для автомойки.
Темы: Циолковский-часть истории |
- Ничего не найдено
Отзывы
Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.