« Петр Алексеевич Кропоткин.Эволюция и этика | Главная | Дружба с журналистами »
Петр Алексеевич Кропоткин.Анархизм
Автор: Калуга
Многое в своих политических взглядах революционера-анархиста Кропоткин воспринял в Сибири: здесь он понял, что «для народа решительно невозможно сделать ничего полезного при помощи административной машины… Я ясно сознал созидательную работу неведомых масс и понял значение этой построительной работы в росте общества. Путем прямого наблюдения… я пришел к таким же мыслям о вождях и толпе, которые выказывает Л.Н.Толстой».
Кропоткин, который «вступил в жизнь с искренним убеждением в том, что нужно командовать, приказывать, распекать, наказывать…», здесь, вдали от столиц, осознал, что дисциплина «ничего не стоит в действительной жизни, там, где результат может быть достигнут лишь сильным напряжением воли всех, направленной к общей цели». В Сибири он «утратил всякую веру в государственную дисциплину» и «был подготовлен к тому, чтобы сделаться анархистом».
Этот нравственный выбор стал результатом долгих раздумий, каким должно быть общество, в котором ценности индивидуума не противоречат социальному устройству общества. Вероятно, и сегодня мало кто возьмется критиковать высокие нравственные принципы научного анархизма, с которыми едва ли может соперничать какая-либо другая философская концепция.
В то же время Кропоткин одним из первых обнаружил связь естественнонаучных открытий с социальными сдвигами в обществе, которая теперь не только признается учеными, но и реально наблюдается в жизни человечества. Еще в 1913 году, во введении к своему знаменитому труду «Современная наука и анархия», Кропоткин отметил, что «понятие об анархии представляет собой также необходимое следствие общего большого подъема в естественных науках, который произошел в XIX столетии».
Готовя на протяжении десяти лет для журнала “Nineteenth Century” статьи под общим заглавием “Recent Science” (Новейшая наука), ученый пришел к выводу, что новые открытия громадной важности, сделанные благодаря индуктивному методу, присоединялись к прежним открытиям, выявляли новые научные горизонты. При этом, «изучая последний прогресс естественных наук и признавая в каждом новом открытии новое приложение индуктивного метода», Кропоткин предположил, что анархические идеи представляют приложение того же метода «к наукам, изучающим жизнь человеческих обществ».
Ученый считал, что анархия является единственной общественной силой, которая исходит из нравственной природы человека и одновременно создает условия его нравственного развития. Бытовое представление об анархизме сводит его к хаосу, безвластию, торжеству грубой силы. Но теоретики анархизма полагали, что лишь анархия способна обеспечить подлинный порядок на основе самоорганизации общества «снизу» и представляли общество будущего как добровольную федерацию общин, артелей, ассоциаций…
Еще в начале XX века Кропоткин считал, что «с теми могучими средствами производства, которыми мы располагаем в настоящее время, если бы все работали и если бы общество не тратило благодаря богатым треть национального продукта на роскошь, то четырех часов работы в день было бы достаточно, чтобы дать всем без исключения довольство, каким сейчас пользуются лишь состоятельные буржуа». Одним из первых Кропоткин обратил внимание на то, «сколько городского коммунизма уже введено в жизни городов Европы и Соединенных Штатов в виде мощения и освещения улиц, трамваев, городских училищ и т. д.». Как прав он оказался в этой своей «утопической мысли», подтвердившейся сегодня в наиболее развитых странах, где наблюдается существенная «социализация» жизни по мере прогресса науки и техники!
Погрузившись в революционную деятельность, Кропоткин осознал, что «революции, то есть периоды ускоренной эволюции… так же сообразны с природой человеческого общества, как и медленная, постепенная эволюция, наблюдаемая теперь в культурных странах. И каждый раз, когда темп развития ускоряется и начинается эпоха широких преобразований, может вспыхнуть гражданская война в более или менее широких размерах». Поэтому он считал, что «вопрос не в том, как избежать революции — ее не избегнуть, — а в том, как достичь наибольших результатов при наименьших размерах гражданской войны, то есть с наименьшим числом жертв и, по возможности, не увеличивая взаимной ненависти».
По отношению к революционному террору у Кропоткина было двойственное отношение. С одной стороны, он понимал бесполезность индивидиуального террора, с другой — находил оправдание террористам как отчаявшимся и ожесточившимся людям: «Люди доведены до отчаяния и поэтому совершают отчаянные поступки». После одного из актов террора он писал: «Я почувствовал острую боль в сердце… Если бы было достаточно отдать свою жизнь, чтобы спасти хоть малую часть жертв, которые пали в разных странах на улицах и эшафотах, я бы сделал это без малейшего колебания».
Великий русский писатель Иван Тургенев, лично знавший Кропоткина, так отзывался о нем: «Если бы ему по жребию пришлось совершить террористический акт… и он, идя на это, услышал пение соловья, то, я уверен, он непременно остановился бы и… И не знаю… совершил ли бы он террористический акт».
Очень коротко коснемся теории анархизма, которую создал и исповедовал в своей жизни Кропоткин. Воспоминания Брешковской , опубликованные в 1921 году в Париже, содержат много чрезвычайно интересных мыслей о Кропоткине и его теории, тем более интересных, что Брешковская критически относилась к анархизму.
По ее мнению, ни одно из философских учений «не требует для воплощения своего такого нравственного, духовного совершенства, как учение анархистов. Оно и считается утопическим потому, что представляет себе человека уже готовым к жизни, управляемой только законами разума и совести каждого члена общества». Но человеческое общество слишком далеко от этого, и потому духовное одиночество «является самой тяжелой драмой в жизни анархистов-идеалистов, живущих в воображении своем в условиях, созданных их теорией».
Брешковская задается вопросом: «Откуда же такая, можно сказать, наивность, откуда такое нераспознание действительности, как будто ее игнорирование, умышленное от нее отчуждение?» Наверное, такой же вопрос мучил каждого ученика на протяжении всей школы изучающего «ошибки» очень умных людей, например, Плеханова или Толстого. Брешковская разумно полагает, что мыслители «переносили свое внутреннее самочувствие на весь остальной мир. …Приняв свою мечту, свое душевное состояние за мерило духовных способностей человека вообще, они щедрой рукой награждали его всеми свойствами собственной души…»
Проницательная Брешковская отметила существенное «противоречие в столь цельной душе» Кропоткина: «С одной стороны, безусловная вера в природу человека, в его способность черпать из себя непосредственно все лучшие импульсы разума и совести… с другой — как будто панический страх перед организацией тех же людей в ту или иную группу». По ее мнению — и она права — это было обусловлено несоответствием между светлыми образами, которые мыслитель рисовал в своей теории, и реальными персонажами анархического движения, которые так хорошо знакомы нам хотя бы по художественной литературе. Сам Кропоткин признался Брешковской, что к анархистам «пристают как самые лучшие, так и самые худшие типы людей».
Отдельная благодарность: Игры для девачик тут поделки из дерева.
Темы: Известные люди Калуги |
Отзывы
Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.