« Анатолий Артамонов вступил в должность губернатора Калужской области на новый срок | Главная | Поездка в Калугу. Часть 2 »
Поездка в Калугу. Часть 1
Автор: Калуга
Я, обсмеянный у сегодняшнего
племени как длинный скабрезный анекдот,
вижу идущего через горы времени,
которого не видит никто.
В. Маяковский. «Облако в штанах».
Поэты-футуристы Владимир Маяковский и Константин Большаков ехали на гастроли в Калугу. Многие пассажиры сумели быстро заснуть и в темном вагоне ночного поезда тут и там слышался храп. Но поэтам не спалось. Удобно расположившись у черного слезившегося окна, они вели негромкий разговор.
— Тебе, наверно, хотелось бы поехать не со мной, — сказал Большаков, а с Бурлюком и Васей Каменским. Вы проделали сланное турне по южным городам России.
— Да, с ними интересно было работать,—согласился Маяковский.— Но, сам понимаешь, они постарше меня, устали. Отлеживаются. Ничего, Костя, мы с тобой пошумим в купеческой Калуге. Подпустим им леща! Конечно, говорить об искусстве так, как Додя Бурлюк, мы не сумеем, но о поэзии…
— Расскажи, как ты подружился с Бурлюком,— прервал его Большаков и заерзал на скамейке от любопытства.
— Э, длинная история,— поэт зевнул.
— Расскажи, Володя. Мне интересно… Пожалуйста!
— Ну, слушай. Началась дружба наша чуть ли не с мордобития. Я тогда только поступил в училище живописи и ваяния, а он почти заканчивал его, работал самостоятельно. На фоне казенной атмосферы нашего училища ярко, ух, как ярко выделялась эта личность! Вижу, однажды, бродит по коридорам толстяк в длиннополом сюртуке и что-то мычит себе под нос. Нагло таращится на всех в лорнетку своим единственным глазом. Узнал я, что он знаменитый кубист, и несколько раз жестоко высмеял его геометрические картины. Обиделся… И вот как-то раз сошлись мы и едва не поцарапались. Он хотел отдуть меня по системе Мюллера, а я надеялся на приемы французской борьбы. Но тут же помирились и быстро сдружились… Да, Додя — друг настоящий, требовательный и заботливый… Он-то и нашел во мне поэтические способности, стал всячески опекать, учить, всовывал в руки разные книги, заставлял читать, писать больше… Написал я однажды стихи, вернее, куски… Они нигде не напечатаны. Идем вечером по Сретенскому бульвару, я и Бурлюк. Тишина, звезды и всякая такая лирика.— Вот, говорю, один мой знакомый стишки занятные написал. Прочесть вам? — Ну, что ж, говорит, валяйте! — Прочел я. Жду. Бурлюк идет и молчит. Шагов десять прошел, а потом как рявкнет на весь бульвар: — Это же вы сами написали! Да вы же гениальный поэт.— Пришлась сознаться, что стихи мои. А утром, знакомя меня с кем-то, Бурлюк басил: «Мой гениальный друг, знаменитый поэт Маяковский». Я его в бок кулаком, а он все свое. Потом оттащил меня в сторону и рычит в ухо: «Не ставьте меня в глупое положение, пишите теперь обязательно». Настрочил я первое свое стихотворение «Багровый и белый». Стал вот поэтом… Правда, самые первые стихи написал я в Бутырках, где сидел за подпольную работу, но то была революционно-плаксивая поэзия. Я даже рад, что надзиратели отобрали у меня тетрадку со стихами: а то еще напечатал бы…
Погромыхивали на рельсовых стыках колеса, качался и скрипел вагон. Над дверью, в закопченном фонаре, тускло горела свеча, едва освещая скрюченные фигуры спящих пассажиров. 
Константин Большаков жадно слушал рассказы своего знаменитого товарища. Он был на два года моложе Владимира, недавно примкнул к футуристам, и его все чрезвычайно интересовало.
— А теперь расскажи, пожалуйста, о своей замечательной «желтой кофте». Ведь она известна всей России. И полиции явно не внушает доверия…
— Хе, хе, полиции… — неслышно рассмеялся Маяковский.— Знаешь, когда мы выступали в январе в Киеве, то одна газетка писала, что в театре присутствовали: сам генерал-губернатор, сам обер-полицмейстер, 8 приставов, 25 околоточных, 60 городовых внутри театра и 50 конных — возле него на улице. Во, брат, как боялись скандала. А разве мы скандалисты? хМы только поэты и не виноваты в том, что гром ударов нашего нового искусства долбит по головам жирных пингвинов и трусливых гагар, которые начинают от страха вопить, как на птичьем базаре.
— Про кофту, расскажи про кофту! — напомнил Большаков.
— Не кофта, а блуза! Какая тебе кофта?.. А появилась она так: видишь ли, я только недавно обзавелся костюмами, а то все ходил в рубашках. Были две гнуснейшие блузы. Хотелось как-нибудь украсить их. Чем? Галстуком — больше нечем. Но денег на красивый галстук не было. Выпросил у сестры Оли желтую ленту, обвязался и в тот же вечер произвел фурор. И вот моя добрая мама купила дешевую бумазею в желто-черную полоску и сшила мне рубашку. Выступаю в ней, чтобы не быть похожим на фрачных поэтов…
Они долго разговаривали и уснули лишь под утро.
Когда поезд, замедляя и без того тихий ход, подходил к Калуге, к молодым людям обратился худой седоусый старик:
— Прошу прощенья, господа. Сегодня ночью я невольно подслушал ваш любопытный разговор и теперь беру на себя смелость сказать вам несколько дружеских слов. Я—старый житель Калуги и боюсь, что наше общество не поймет, не оценит молодого задора вашего нового искусства…
— Вы нам сочувствуете? — ласковым баском спросил Маяковский.
— О, я сочувствую всему передовому, хотя сам по причине человеческой слабости и отошел от него. Когда-то я был народником, господа, почти революционером: а теперь вот уныло служу чиновником. «Служить бы рад, цриелуживаться тошно». Я немного знаком с поэзией футуризма и могу сказать, что некоторым его формам принадлежит будущее. Конечно, ваше творчество не отстоялось, оно спорно, очень спорно. Ваши стихи порой перенасыщены оригинальничаньем, ваши речи излишне рекламны. Это все когда-нибудь уйдет от вас… Но дело, которому вы служите,— бесспорно!
Отдельная благодарность:
Страницы: 1 2
Темы: Рассказы о Калуге |
- Ничего не найдено
Отзывы
Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.