« Скромность | Главная | В Калуге прошел музыкальный фестиваль “Летний джем” »
Последние годы
Автор: Калуга
Это был человек большой доброты и отзывчивости. Как-то Константин Эдуардович обратился ко мне:
— Михаил Евтихиевич, я к вам с просьбой. Получил на днях гонорар — пятьсот рублей, и нужно часть его уделить нуждающимся, а Люба прихварывает, поэтому не откажите выполнить это.
Я согласился. Он выдвинул боковой ящик письменного стола, вынул пачку денег, отсчитал 10 червонцев. Вдруг, застеснявшись, обратился снова: «Михаил Евтихиевич, может, и вам нужны деньги? Берите, ведь я скоро еще получу»… Я наотрез отказался.
…29 августа 1935 года. Солнечный предосенний день. Проходя по Загородному саду со знакомой учительницей, я увидел Константина Эдуардовича. Он сидел, тяжело опираясь на палку, в теплом пальто и неизменной высокой шляпе-котелке. Я подошел к ученому, а моя знакомая села на ближайшей скамейке. Слабо улыбаясь и подавая мне руку, Константин Эдуардович сказал:
— Чувствую себя неважно. Голова светлая, а в теле слабость. По утрам бодрее, и хочется работать, а врачи запрещают налегать… Только усядешься, настроишься, как приходят разные визитеры. А в девять часов обязательно звонок. Ну, конечно! Это доктор Спасский: «Как ваше здоровье, Константин Эдуардович?». Говорю ему: «Очень прошу вас, доктор, не тревожьте вы себя и меня визитами, у меня много работы». «Я бы,— говорит,— не тревожил, да обязан следить за вашим здоровьем и сообщать о нем в Москву». И так это сказал тихо, застенчиво, что сконфузился. Какой прекрасный доктор!.. А работать-то мне необходимо, и работы много. Как прикину, то надо еще пятнадцать лет жизни, чтобы выложить деловые мысли и планы. А разве я столько проживу? Ведь мне семьдесят восемь, и я ослабел. Посмотрите, какие руки… Да, правда, обо мне много заботятся, спасибо. Из Москвы профессора были, все уговаривали хоть на самолете, а в Москву, в лучшую лечебницу. А я им говорю: «Вы чудесные люди и хотите мне пользы, только мне некогда сейчас заниматься лечением». Разве там дадут работать? Начнут кормить латинской кухней, а я принципиально против иных лекарств.— И вдруг перебил сам себя:
— Михаил Евтихиевич, что вы все оглядываетесь?
— Да на знакомую свою. Это учительница из школы вашего имени — Александра Ивановна Талдыкина.
— Что же вы делаете, Михаил Евтихиевич! Наш коллега по школе, а сидит в стороне. Сейчас же познакомьте!
Познакомившись, Константин Эдуардович спросил:
— Александра Ивановна, вы давно изволите учительствовать и какой предмет преподаете?
— Да уже более двадцати лет, а в школе вашего имени пять лет преподаю математику.
— Прекрасно! Ведь и я в этой школе тоже преподавал математику и хотел купить воздушный компрессор. Но какие раньше были тяжелые условия! Теперь совсем другое — и цели, и требования. К стыду моему, я никак не могу навестить мою школу: то некогда из-за работы, то вот болею.
Это была предпоследняя встреча с Константином Эдуардовичем.
Последняя состоялась 6—7 дней спустя. Открывая окно своего дома, обращенное на Театральный сквер (теперь сквер Мира), у одной из лип я увидел человека в темной одежде, сидящего на земле, прислонившись к стволу дерева. Это был Циолковский. Я быстро сфотографировал его. Через одну-две минуты Константин Эдуардович с трудом встал и медленно пошел по аллее к своему дому.
Это была последняя прогулка Константина Эдуардовича. Он как бы навсегда прощался со стройными липами, уже сбрасывающими с себя осенний золотистый наряд.
Отдельная благодарность:
Темы: Циолковский-часть истории |
- Ничего не найдено
Отзывы
Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.