« Несколько эпизодов | Главная | На всю жизнь »
В доме деда
Автор: Калуга
…В доме нас четверо: я, бабушка, тетя Люба и дедушка. Моя мама давно умерла, я ее даже не видел, поэтому меня считают сиротой и жалеют.
Живем мы в основном на дедушкино жалованье. Домик у нас неплохой, но зимой страшно холодно. И после улицы приходится отогреваться в кухне, на печке у бабушки. Тетя Люба «принципиально» на печь не лезет, и сказки слушаем мы с котом Федуном, полосатым и пройдошистым, которому частенько попадает от бабушки за воровство.
Еще темно, в передней шипят часы и бьют семь. Бабушка на ногах. Посвистывает самовар, и если тихонько подняться наверх, то можно услышать негромкое пение: дедушка проснулся, и настроение у него превосходное. Завтракаем все вместе. Вернее, пьем чай с хлебом и маслом. Глядя на деда, я тоже круто солю намазанный желтым маслом хлеб.
На улице светает. Бабушка уходит мыть посуду, дедушка идет наверх работать. После мытья посуды, самое лучшее занятие для бабушки - чтение журнала Каролинда, из которого она узнала бы много интересного о красоте, здоровье, моде. Он каждое утро что-то пишет карандашом, положив листы бумаги на фанерку и удобно расположившись в стареньком кресле. Утром ему никто не мешает, можно даже потихоньку забраться наверх и сесть на стул в соседней комнате, откуда слышно, как шуршит карандаш и шелестит бумага. Давно протоплена печь. В доме тишина.
Подходит время перерыва. Сегодня день солнечный, снега мало и морозно. Я с удовольствием вижу, как дедушка берет коньки и отправляется на маленькое озеро. С ним отпускают и меня.
Озерцо небольшое, оно и сейчас находится недалеко от Ячейки, у огромной ракиты. Пока дедушка катается на коньках, я протираю валенки на прозрачном льду. Кстати, они уже протерты, что еще не замечено теткой Любой. Внизу подо льдом кувыркаются большие жуки-плавунцы.
Вместе с дедушкой мы лежим на льду, животами вниз. В шубе совсем не холодно, оба с одинаковым интересом смотрим на «мертвые петли», скачки и возню жуков-плавунцов, повисающих иногда неподвижно в самых разнообразных позах; каждый из нас думает о своем.
Обедаем все вместе. Обычно это щи из квашеной капусты, гречневая каша с рыбой. Дедушка отламывает рыбу маленькими кусочками, смешивает с кашей и солит. Вкусно! Дает попробовать мне. Каша действительно вкусно пахнет рыбой и подсолнечным маслом.
Вечером наверху горит керосиновая лампа. Дедушка читает Чехова. Вдруг рассмеется и позовет: «Варя! Варя! Ты только послушай!»…— и продолжает читать вслух. Бабушке некогда, и, немного послушав, она уходит. В общем, живем хорошо.
Уже тогда я знал, что такое ракета. Наверно, раньше всех калужских ребят — моих сверстников. Известно мне также и про «эфирные острова», и про поезда без колес, и про дирижабль, и про то, был ли Христос. Но при разговорах о Христе бабушка тяжело вздыхает и уходит на кухню.
В кабинете у дедушки много книг. Они стоят на полках, лежат на столе. Их можно свободно потрогать и полистать в его отсутствие.
Пока он будет входить и раздеваться, можно спокойно пересесть на стул в соседней комнате и смотреть с безразличным видом в окно. Еще интереснее вещи в ящиках стола. Тут, во-первых, два фотоаппарата (трогать категорически запрещено), потом бертолетовая соль, сера и еще какие-то порошки, фарфоровая ступка, пульверизатор, микроскоп. Всего не перечислишь! Иногда в пульверизатор наливался керосин, и огромное пламя вспыхивало в комнате, приводя в ужас бабушку, пережившую в Боровске пожap. Комната наполнялась запахом горящего керосина и гулом пламени. Пожалуй, сейчас в музее перед первым ракетным двигателем стоит установить эту маленькую игрушку Циолковского.
…Зимой выходить на веранду холодно. Ну, а летом там можно просидеть целый день: крутить ногой токарный станок, воображая, что это в худшем случае пароход или паровоз, разглядывать массу различных отверток, долот, напильников…
В углу — большие дирижабли — модели, которые падают с необычным грохотом. Здесь же ящики с клише и точеными конусами из дерева, журналы «Вокруг света», «Хочу все знать», в простеньком переплете Камилл Фламмарион.
Если все это надоест, то можно покачать большой насос, которым надувают модели. В случае опасности — появления деда — с веранды на крышу, а там… в сад. Крыша сарая невысокая, и вполне можно спрыгнуть.
Летом вообще лучше. Можно сходить с дедушкой искупаться. Он берет с собой кувшинчик, полотенце, и мы вместе отправляемся на Оку.
Плавает дедушка хорошо и учит меня лежать на воде, не шевелясь, что не удавалось мне тогда, не удается и по сей день.
На велосипеде в ту пору он ездил один. Кататься мне, конечно, не разрешали, но посидеть на нем было можно, пока в доме все заняты работой.
Иногда днем приходили посетители, в последнее время довольно часто. Обычно до часу дня никого не принимали, просили подождать, а если гости были из Москвы или откуда-то издалека, то дедушке приходилось прерывать свою работу, натягивать новые брюки, подпоясываться и просить наверх. Разговаривали о разном. Начиная от ракет и кончая эсперанто.
Беседа обычно оканчивалась тем, что дед дарил свои книги приезжему и приглашал посетить еще.
Отдельная благодарность:
Темы: Циолковский-часть истории |
- Ничего не найдено
Отзывы
Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.