« Мои родители. Часть 2 | Главная | Памятные встречи »
В памяти людей — навсегда
Автор: Калуга
В апреле 1919 года Калужский губернский комитет партии отозвал меня из Мосальcкого уезда, где я был председателем уездного комитета, для партийной работы в Калуге. Здесь я вскоре познакомился с семьей Циолковских.
Циолковские жили в то время в старом домике на Коровинской улице, где находится сейчас музей. Обстановка в доме была бедная, мебель простая, старинная. Низ дома не отапливался из-за отсутствия дров. Жили все они наверху — в «светелке», перегороженной деревянной перегородкой, не доходящей до потолка.
В одной комнате жила Варвара Евграфовна. Там стояла простая железная кровать и маленький столик. За перегородкой помещался Константин Эдуардович. В его половине стояла деревянная кровать, стол, за которым он работал, маленькая чугунная печурка, которую в то время называли «буржуйкой», шкаф и стеллажи с книгами и журналами. Дров не было. Но во дворе стоял сарай, который Константин Эдуардович постепенно разбирал на дрова. Иногда в этом деле помогал ему и я.
К светелке была пристроена терраса, дверь в которую выходила из половины Константина Эдуардовича. На террасе стоял его токарный станок и были подвешены разные модели дирижаблей. Часть моделей находилась в его комнате.
Константин Эдуардович смастерил жестяную круглую горелку, вмещавшую четверть литра керосина, вделал в нее три тонкие рожка с ватными фитилями, и этой горелкой освещался весь верхний этаж. Когда кто-нибудь приходил к Циолковскому по делам, он зажигал три рожка, а когда не было посторонних, то горел один. Такая горелка сжигала за вечер несколько граммов керосина.
С продуктами питания в Калуге в 1919—20 годах было очень плохо. По карточкам почти ничего не давали. В учреждениях и школах устраивали свои маленькие кухни и варили суп из овсянки, мороженой картошки и чечевицы.
Улучшить питание Циолковским в эти годы не было никакой возможности. Сбережений у них не было. Вещей, которые можно было бы обменять на продукты, — тоже.
Несмотря на полуголодное существование, Константин Эдуардович не прекращал научной работы, и я никогда не слышал, чтобы Циолковские выражали недовольство по отношению к Советской власти.
Константин Эдуардович жил по строгому распорядку Дня: после скудного завтрака, состоявшего из вареной мороженой картошки, куска суррогатного черного хлеба и кружки свекольного или морковного чая он принимался за работу. Обед ничем не отличался от завтрака.
Никакого хождения в гости Константин Эдуардович не признавал и обычно к себе никого не приглашал. Но если кто-либо приходил к нему по научным делам, он встречал его приветливо и радушно и вел непринужденные беседы.
Варвара Ефграфовна была преданным другом и помощником Константина Эдуардовича, между ними я никогда не льццал не только ссор, но и крупных разговоров.
Когда мы с Аней, младшей дочерью Константина Эдуардовича, стали жить на отдельной квартире, Константин Эдуардович изредка заходил к нам. Как-то он сказал, что у него нет бумаги для печатания своих работ. Я через своего товарища, директора Калужской типографии Михаила Прокофьевича Абаршалина, достал ему крайне дефицитной в то время бумаги и помог напечатать несколько научных брошюр.
В 1919—21 годы ответственные работники тоже питались очень плохо, но мы с Аней выделяли кое-что из своего пайка ее родным. Кроме того, доставали керосин и привозили из леса дрова.
В 1921 году после родов Аня заболела туберкулезом легких, отправить ее на юг лечиться в санаторий в те тяжелые годы было невозможно. Я попросил губком партии отпустить меня работать в один из уездов губернии, где можно было бы хоть как-то улучшить питание жены и ребенка. Губком удовлетворил мою просьбу. Я выехал в Перемышльский уезд.
Константин Эдуардович приезжал навестить нас, гулял по берегу реки Оки, осматривал старинный Лютиков монастырь. Он радовался, что Аня — его младшая и любимая дочь — немного поправилась ;и стала чувствовать себя хорошо. В действительности же это было временное улучшение. От скоротечного туберкулеза в середине января 1922 года она умерла.
После смерти жены губком партии отозвал меня в Калугу, где я временно поместился в семье Циолковских. Для ухода за грудным ребенком Константин Эдуардович вызвал из Петрограда старшую дочь Любу.
В 1921 году правительство назначило Константину Эдуардовичу пенсию, а затем и академический продовольственный паек, который ему присылали из Москвы. Признание Советской властью ученого подняло его настроение. В разговоре со мной он говорил, что остаток своей жизни посвятит научной работе на благо своего народа и Коммунистической партии.
В беседах со мной Константин Эдуардович был очень откровенен и добродушен. Беседы его производили на меня сильное впечатление и запомнились очень хорошо. Он радовался мероприятиям, проводимым Советами по ликвидации неграмотности среди населения, восхищался стойкостью и организованностью Красной Армии, ее боевыми успехами полководческим гением ее командиров, которые в большинстве своем были выходцами из простого народа.
В двадцатых годах в газетах и журналах стали появляться статьи о строительстве аэропланов и ракет. Однажды я спросил Циолковского, почему он сейчас больше уделяет внимания дирижаблю, а не ракете?
— Ракетой, — сказал Константин Эдуардович, — я и сейчас занимаюсь, но меньше, чем раньше, потому что ракета — это корабль довольно сложный, у нас нет еще такого жароупорного металла, который мог бы противостоять плотным слоям атмосферы во время быстрого движения ракеты. А где взять жаростойкий металл для камер сгорания? Ракету, которая полетит за атмосферу, нужно заправить особым топливом, а у нас еще не умеют его составлять.
Подумав немного, он продолжал:
— Ракета — это корабль все же далекого будущего… А вот цельнометаллический дирижабль из гофрированного листового металла гораздо проще, его можно построить уже теперь, и страна получит дешевый вид транспорта.
Как-то после беседы Константин Эдуардович пошел проводить меня и запереть дверь. В коридоре остановил меня и тихо, чтобы не слышали домашние, сказал:
— Ефим Александрович, я прошу вас, чтобы после моей смерти похоронили меня попросту, как обыкновенного гражданина, без всяких речей и музыки.
В действительности хоронили его с большими почестями. Хоронила вся Калуга, вся наша страна.
Отдельная благодарность: Конструкция задвижки с обрезиненным клином.
Темы: Циолковский-часть истории |
- Ничего не найдено
Отзывы
Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.